РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА УМЕРЛИ

Обложка рассказа.png

Анна Калныня

РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА УМЕРЛИ

Драма в двух действиях. Первая редакция.

 

Действующие лица

 АНДРЕЙ ПОПЛАВСКИЙ , 54 года, бизнесмен.

ИРИНА ЛОТАРЕВА, 53 года, редактор журнала.

ПАНАЙОТИС КАРБОЛИС, 65 лет, хозяин и официант кафе.

ЕЛЕНА ПОПЛАВСКАЯ, 54 года, жена Андрея.

КСЕНИЯ АВДЕЕВА, 54 года, сестра Андрея.

И другие постоянно звонящие мужчины и женщины, которые могут появляться на специально подготовленных участках сцены или оставаться невидимыми для зрителя.

Место и время действия

 Действие происходит в наше время в Фесалонники, индустриальном приморском городе на юге Европы, в жилом предместье на берегу моря, где вся курортная индустрия ограничена узким душным пляжем и дешевыми кафе, в которых вот уже много лет ничего не менялось.

Авансцена — это узкая набережная с пляжем, кромка которого проходит по самому краю сцены. Море уходит с края сцены прямо в зал.

Сама сцена — это небольшое дешевое кафе, где стоят несколько столиков с примыкающей к ней комнатой, практически все пространство которой занимает большая двухместная кровать. В глубине сцены — кухня, которая не видна зрителю.

Перед порогом терассы кафе — стоит выполненная в полный рост человека картонаая реклама с атрибутами фирмы Po&Co, изображающая улыбающегося Андрея со сковородкой в руках.

 АКТ ПЕРВЫЙ

 Набережная перед кафе и кафе.

 В глубине кафе, в полутьме, за столиком сидит Андрей и рассматривает на планшете образцы креативной рекламы товара компании Pо&Cо. Зрителям транслируется изображение с его планшета. Идеи рекламы очень разные — от классических, которые он быстро пролистывает, до очень провокационных решений, на грани дурного тона, которые он внимательно рассматривает. Их все объединяет одна особенность — на них всех в мужских имперсонификациях — сам Андрей.

Андрей останавливается на картинке с мертвыми мужчиной и женщиной, лежащими в обнимку на земле. Под ними текст: “Они любили друг друга, но не успели. Ромео и Джульетта умерли, не попробовав посуду с оригинальным покрытием от Pо&Со.”

Появляется Ирина, в руках босоножки и сумочка. Она бредет босиком по набережной, смотрит на море, наслаждясь моментом. Дойдя до середины сцены, она бросает и то и другое и заходит “в воду”, но останавливается улышав крик пролетющей чайки.

Выглядит это, словно она собралась топиться. Это замечает Андрей и, внимательно глядя на Ирину, жестом подзывает к себе официанта, шепчет ему на ухо.

Официант подходит к Ирине.

ОФИЦИАНТ: Мадмуазель, могу я предложить вам чашечку кофе?

ИРИНА: Это вы мне?

ОФИЦИАНТ: Разумеется. Кому же еще? Чайке?

ИРИНА: Это такая шутка?

ОФИЦИАНТ: Что?

ИРИНА: Мадмуазель.

ОФИЦИАНТ: Что вы! Это такое обращение.

Ирина смотрит на него с подозрением.

ОФИЦИАНТ: Ну так со спины же не скажешь. Прошу прощения. Я не очень силен в любезностях.

ИРИНА: Я вижу.

ОФИЦИАНТ: Так как на счет кофе? За счет заведения.

Ирина окидывает взглядом кафе.

ИРИНА: А это не смертельно?

ОФИЦИАНТ: Ха-ха, мадам изволит шутить.

ИРИНА: А. Так все-таки мадам.

ОФИЦИАНТ: Да что ж вы меня все передергиваете? Я к вам между прочим, от всего сердца. А вы “не смертельно”.

ИРИНА: Что от всего сердца?

ОФИЦИАНТ: Спасти вас от всего сердца пытаюсь. А вы!

ИРИНА: Простите, это вы меня спасти?

ОФИЦИАНТ:  Да. Вижу, идет несчастная женщина…

ИРИНА: Женщина. Ну разумеется.

ОФИЦИАНТ:  Да, женщина. И что в этом такого страшного? Есть мужчины, есть женщины. Почему женщины так все время обижаются на слово женщина? Если бы мужчины так же обижались на слово мужчина…

ИРИНА: А с чего бы это мужчинам обижаться на слово мужчина, это же не ЖЕН, ЩИ и НА. (Жестами демонстрирует значение каждого слова.) Спасибо, не надо.

ОФИЦИАНТ: Ну и что же такого хорошего в слове мужчина?

ИРИНА: МУЖ,  ЧИН (Показывает).

ОФИЦИАНТ:  Аааа. Так вы больше не будете топиться?

ИРИНА: Да что вы вообще такое несете?

ОФИЦИАНТ: Ну вот, разозлились. Это хорошо. Злые не топятся.

Он идет в сторону кухни и изчезает за стойкой.

ИРИНА: Ну знаете!

Официант выныривает с кофейником в руках и кружкой.

ОФИЦИАНТ: Кофе?

ИРИНА: Можно одну на последок.

ОФИЦИАНТ: Ну вот, я же говорил! … Понимаю. Послышалось.

Пока официант наливает кофе она осматривается и замечает картонную рекламу с изображением Андрея, удивленно смотрит на нее.

ИРИНА: Что это?

ОФИЦИАНТ: Это? Человек — успех. Источник вдохновения для миллионов частных предпринимателей, вроде меня, по всему миру. Знаете, бизнесом многие занимаются, но этот человек не просто бизнес создал, он продал миллионы котлов и кастрюль по всему миру.

ИРИНА: Он продает котлы?

ОФИЦИАНТ: Да. Как и его отец до него. Кстати, мой отец до меня тоже содержал кафе. Только не это, похуже. В рабочем районе. А тут — пляж, променад.

ИРИНА: Вы про это? Там же два метра песка.

ОФИЦИАНТ: Поверьте, в рабочем районе его и того меньше. А где есть, то и то, только тот, что по углам намело. А это кафе, между прочим, двести тысяч стоит.

ИРИНА: Вы уверены?

ОФИЦИАНТ: Разумеется. Бывают, конечно, сложные времена, но в каком бизнесе без этого? Вот все наладится и…

ИРИНА: И что?

ОФИЦИАНТ: И можно будет, наконец, отдохнуть.

ИРИНА: А до этого, что отдохнуть нельзя?

ОФИЦИАНТ: Ну… Делу время, потехе час.

ИРИНА: Именно в такой пропорции? Так ведь до отдыха и не дойдет. (Указывая на картонку). Этот вон тоже совсем не отдыхает. Постоянно на страже.

Официант бросает взгляд на Андрея. Она берет чашку кофе.

ИРИНА: Так значит это что получается, я кофе буду из его котла пить?

ОФИЦИАНТ: Нет, в этом кафе все мое, и котлы тоже. Куплено за кровные, заработанные.

ИРИНА: Это хорошо, мне бы не хотелось иметь к НЕМУ никакого отношения.

ОФИЦИАНТ: Правда?  С чего бы это? Вы его знаете?

ИРИНА: Да, только поверьте есть встречи, которые не стоит запоминать. (Про рекламу.) Не понимаю, зачем вам это?

ОФИЦИАНТ: Ну надо же чем-то помещение декорировать. А этих бесплатно раздают.

ИРИНА: Тоже мне декор. Для мужчины, это же просто унизительно.

ОФИЦИАНТ: А я был бы не против такого унижения за те же деньги, что у него.

Ирина садится за стол и делает глоток кофе. Андрей идет к ней.

ИРИНА: Поверьте мне никакие деньги не стоят отказа от себя настоящего.

Ирина отпивает кофе. За ее спиной появляет Андрей.

АНДРЕЙ: Как это настоящего?

Ирина пугается и обливается кофе. Оборачивается, видит его и застывает. Он берет со стола салфетку и начинает обтирать ее. Она в какой-то момент понимает, что он шарит ей по груди и дает ему пощечину. Подходит официант.

ОФИЦИАНТ: Так вы знакомы.

ИРИНА и АНДРЕЙ: (одновременно) Нет.

ОФИЦИАНТ: А то можно подумать что для развода еще рано — вон как вам интересно. Ваш кофе.

Официант ставит кружку перед Андреем, берет салфетку протягивает руки к ЕЕ груди, намереваясь что-то там промокнуть, она выхватывает у него салфетку и промокает сама.

ОФИЦИАНТ: Я принесу еще.

ИРИНА: Спасибо, мне хватило вашего кофе.

ОФИЦИАНТ: Я про салфетки.

АНДРЕЙ: Простите, я только хотел помочь.

ИРИНА: Все в порядке, извините. Я просто не ожидала.

АНДРЕЙ: Я думаю. Не самый лучший способ завести знакомство. Простите, а мы точно не знакомы?

ИРИНА: Разумеется. Я бы вас запомнила.

АНДРЕЙ: А. Ну, конечно.

ИРИНА: Поразительно.

АНДРЕЙ: Вы что-то сказали?

ИРИНА: Ничего заслуживающего внимания. Козел.

АНДРЕЙ: Щас сказали.

ИРИНА: Это я сама с собой.

АНДРЕЙ: Ок.

ИРИНА: Гад паришивый.

АНДРЕЙ: Стоп, это мне?

ИРИНА: Не обращайте внимания, это что-то вроде такой медитации.

АНДРЕЙ: Точно?

ИРИНА: Да, но это усугубляется тем, что у меня очень специфическое чувство юмора.

АНДРЕЙ: Правда? И как, не мешает?

ИРИНА: Чувство юмора?

АНДРЕЙ: Ага.

ИРИНА: Я бы сказала напротив. Помогает проходить через кризисы.

АНДРЕЙ: Интересно.

ИРИНА: Изверг. Сволочь.

Он смотрит на нее с недоумением.

ИРИНА: Сдаюсь, у меня синдром Туретта.

АНДРЕЙ: Что это?

ИРИНА: Это когда человек в моменты стресса начинает…

АНДРЕЙ: (Перебив ее) … нести ахинею.

ИРИНА: Нет. Начинает ругаться нецензурными словами.

Подходит официант.

ОФИЦИАНТ: Что-нибудь нужно? Господа в порядке?

ОНА (одновременно): Да.

ОНА (одновременно): Нет.

АНДРЕЙ: Боже мой, какая вы ершистая.

ИРИНА: Боже мой, то женщина, то ершистая.

ОФИЦИАНТ: Я понял. Не буду вам мешать.

Официант уходит. Андрей улыбается и пытается все обратить в шутку.

АНДРЕЙ: У вас потрясающе подвешен язык.

ИРИНА: В прямом смысле или в переносном?

Она показывает ему язык.

АНДРЕЙ: Но передергивать вы тоже мастер.

ИРИНА: Работа такая.

АНДРЕЙ: Налоговая служба?

ИРИНА: Нет. Я редактор журнала.

АНДРЕЙ: А, это тот, кто за всеми переделывает?

Она встает и оставив вещи за столиком выходит на пляж и останаливается около кромки моря. У Андрея звонит телефон и он, глянув на экран, сбрасывает звонок и идет за ней. Ирина, закрыв глаза подставляет лицо солнцу. Андрей подходит, смотрит рассеянно на небо, вдаль, и потом на нее. Долго и оценивающие. Она его замечает.

АНДРЕЙ: Вы меня извините.

ИРИНА: Нет, это вы простите. Я иногда могу…

АНДРЕЙ: Да все нормально. Не извиняйтесь. Хотя вообще да, люди же не ругаться на курорт приезжают.

ИРИНА: Правда? А для чего?

АНДРЕЙ: Ну, кто как. Допускаю, что по разному.

ИРИНА: То есть?

АНДРЕЙ: Ну, наверное зависит от многого. Если бы приехали мои дети у них были бы иные причины, чем у меня.

ИРИНА: Я не была на курорте 35 лет.

АНДРЕЙ: Не путешествуете?

ИРИНА: Путешествую, но только по столицам. Не по курортам.

АНДРЕЙ: А что так?

ИРИНА: Да так. Было дело.

АНДРЕЙ: На курорте? Интересно.

ИРИНА: Правда?

АНДРЕЙ: Да, конечно. Где это было?

ИРИНА: Здесь.

АНДРЕЙ: Ха. И вы именно сюда вернулись?

ИРИНА: Ну, выходит, что я такая матерая мазохистка.

АНДРЕЙ: Простите. Это неделикатно с моей стороны. (Пауза.) И что же здесь произошло?

ИРИНА: Вам когда-нибудь было восемьнадцать?

АНДРЕЙ: Разумеется.

ИРИНА: А влюблены вы когда-нибудь были?

АНДРЕЙ: Конечно. Как раз тогда был.

ИРИНА:  Когда мне было восемьнадцать, я приехала сюда с семьей подруги в самом конце июня. Мы устроились, стали заводить знакомства. Моя подруга сразу влюбилась и забыла обо мне. В общем, я была предоставленна самой себе и скоро случайно, совершенно случайно познакомилась с молодым человком. А потом все было ровно как и должно быть в этом возрасте. Мы сразу влюбились, сразу стали от всех пропадать по садам и паркам, по диким пляжам. Мы стаптывали себе ноги, рассасывали друг другу губы и сочиняли просто немыслимые истории, чтобы оправдывать свое исчезновение. Мы были очень близки и собирались пожениться. В местной церкви. Мы даже собрали все документы. Справки, выписки, вы не представляете как быстро все можно сделать, если есть желание. А потом… Он не пришел на венчание. Я стояла в белом платье, в венке из белых цветов и прямо там, в церкви, у алтаря в одночасье я превратилась в поруганную, брошенную, неосмотрительную девицу, не заслуживающую даже того, чтобы ей сообщили о своем отказе.

АНДРЕЙ: Сурово. Тяжело вам наверное тогда было. Но теперь, раз вы здесь, выходит, что-то изменилось? Уже не так больно? Вы же не собирались и вправду топиться.

ИРИНА: Вы просто поражаете меня своей прозорливостью. Мне и вправду надо было чаще приезжать сюда. Авось бы с вами раньше встретилась.

АНДРЕЙ: Ну, у вас еще все впереди?

Ирина смотрит на него с подозрением и замечает, как его взгляд скользит по ее телу. Он замечает, что она заметила и указывает на ее пальц ног.

АНДРЕЙ: Никогда не видел таких пальцев. То есть нет, видел однажды.Один раз. У знакомой. Мы еще тогда смеялись, что она из семьи троллей — у нее такие длинные пальцы на ногах, поэтому с племенем короткопалых ей не позволят сношаться. В общем, все так и получилось.

ИРИНА: А волос в ушах у нее случаем не было? Вы, вообще, что здесь делаете?

АНДРЕЙ: В смысле? А где я должен делать? Здесь нельзя? Хорошо.

Он примирительно отходит в сторону и ложится на песок, устраивается в декоративной позе как на рекламе с Ромео и Джульеттой.

ИРИНА: Что вы вообще делаете в такой дыре? На Ривьере стало скучно, решили попробовать пролератрского колорита?

АНДРЕЙ: Какая вы все-таки остроумная. Как завернете! (Пауза.) У нас тут семейный слет. Скоро все соберутся…

ИРИНА: Такое не самое подходящее место для семейного слета.

АНДРЕЙ: Да ладно. Когда речь идет о близких людях какая разница где встречаться?

ИРИНА: Ну, как вам сказать. По-моему, когда речь идет о близких это как раз становится важным.

Он садится и  берет паузу.

АНДРЕЙ: Я отца похоронил. На той неделе. Понял, что семья — это проходящее и решил всех собрать. Мы так редко видимся из-за этой работы.

ИРИНА: Мне жаль, извините.

Она закуривает.

ИРИНА: Сигарету?

АНДРЕЙ: Да, спасибо.

Она лезет в карман за пачкой сигарет, Андрей подходит, забирает сигарету из ее руки, затягивается. Она слегка ошарашена, улыбается.

ИРИНА: Ну да.

АНДРЕЙ: Что?

ИРИНА: Да так. Вспомнила одного человека. Он тоже так всегда делал.

АНДРЕЙ: Как?

ИРИНА: Так — забирал мою сигарету, вместо того, чтобы закурить свою.

АНДРЕЙ: Я так сделал? Я… О, простите, я так никогда не делаю.

Он пытается ей отдать сигарету, она отказывается.

ИРИНА: Может вы правы и не надо было так долго думать. Как вы, решил — сделал. Я ведь в любой момент могла поехать, все это время, но откалдывала. Казалось ну как, надо еще доделать то и это. На работе, знаете, тоже вечно какие-то терки. Кто-то кого-то подсиживает, обманывает. Все думала, ну есть же у людей совесть — перестанут, одумаются. Но нет, все продолжается. Ложь только становится более ухищренной.

АНДРЕЙ: Ложь надо искоренять. Она всегда бизнесу только мешает. Рано или поздно это потянет вашу газету на дно.

ИРИНА: Журнал.

АНДРЕЙ: Журнал. Что же заставило вас приехать сейчас?

ИРИНА: Вдруг поняла, что больше откладывать некуда. Если это важно, наверное, надо просто делать.

АНДРЕЙ: Да. Вот и я решил не откладывать. Встретиться всем, я, жена, дети. Знаете обычно все только звонки, ну как дела, все в порядке? А встретиться все никак. На похороны вон тоже все прилетели и сразу улетели. Даже не пообщались. Да и выросли они. Раньше что? Папа дай то, папа дай это… Все время было ясно для чего жить. Учебы, машины, квартиры… Хотеть у нас в семье все умеют. Не то, что я в юности. Я в юности все время отцу в рот смотрел или сестре на жертвенном подносе все время свою голову подносил. А дети мои, нет. У них всегда можно было этому поучиться. Как для себя жить. Это у них от матери. Она такая. А теперь, свои карьеры, свои деньги, свои жизни и больше им от меня ничего не нужно.

ИРИНА: А вам нужно.

АНДРЕЙ: Да, нужно. Понял, что не могу без них. То есть могу, конечно, но не хочу. Хочу с ними, они же самые мои родные люди.

ИРИНА: Может стоило ради них выбрать место поинтересней? Ибица, Монте Карло.

АНДРЕЙ: Вы думаете они не приедут? Приедут. Просто… Мы же с их матерью здесь познакомились. Не познакомились, мы и до этого друг друга знали. Но отношения завязались именно здесь. Тридцать… с чем-то лет назад. Я еще совсем зеленым тогда был. И не хотел ехать. Что мне было делать в этой дыре? Но у отца здесь был один из заводов, вилла на лето. В общем меня притащили. И я поклялся, что испорчу им отпуск и что не получу от этого отпуска никакого удовольствия.

ИРИНА: Не получили?

АНДРЕЙ: Получил. И с тех пор постоянно ездил.

ИРИНА: Сюда?

АНДРЕЙ: Нет. По курортам. И сюда пару раз тоже. Я даже немного научился говорить.

ИРИНА: Правда?

АНДРЕЙ: Да. Тарама салата э мисо кило краси.

ИРИНА: И что это значит?

АНДРЕЙ: Мне, пожалуйста, рыбный салат и пол литра красного вина.

ИРИНА: Красное вино и рыба?

АНДРЕЙ: Ммммм. А вы здесь надолго?

ИРИНА: Здесь?

АНДРЕЙ: Ну… Я не про этот гадюшник. В городе?

ИРИНА: Пока не знаю.

Андрей смеется.

ИРИНА: Что, с вами такого никогда не бывало?

АНДРЕЙ: Нет. Мне всегда все было ясно.

ИРИНА: Завидую вам. У меня вседа были вопросы, на которые невозможно найти ответы.

АНДРЕЙ: Жизнь простая штука. Хочешь — бери. Взял — делай.

ИРИНА: Звучит немного безответственно. Вы правда в это верите?

АНДРЕЙ: А что тут безответственного — “взял — делай”?

ИРИНА: Я про “хочешь — бери”.

АНДРЕЙ: Вам как женщине этого не понять.

ИРИНА: Может мне как раз и понятней, потому что я женщина.

АНДРЕЙ: Вы очень умная женщина.

ИРИНА: Это комплимент или упрек?

АНДРЕЙ: Хорошо, тогда как по-вашему было бы правильно?

ИРИНА: Не знаю. Но хочешь-бери, это как у меня на работе. Один ворует, другие молчат.

АНДРЕЙ: Ну это, конечно, не дело. Это нелья пускать на самотек. Глобально в любой системе.

ИРИНА: Правда? И в отношениях тоже?

АНДРЕЙ: Ну разумеется.

ИРИНА: То есть, я просто хочу уточнить, если мужчина одной говорит давай поженимся, а потом женится на другой. Это то же самое.

АНДРЕЙ: Ну, это немного другое. Он ведь со второй женщиной систему огранизует. А там какая разница. Мало ли что было до этого…

ИРИНА: Вы серьезно?

АНДРЕЙ: А что, что-то не так?

ИРИНА: Мне кажется я большую часть жизнь прожила следуя другому правилу — “Делай что должен и будь что будет”.

АНДРЕЙ: Что-то древне-греческое.

ИРИНА: Да, судя по кофе вполне себе новогреческое. Правда “будь что будет” это уже больше про клиентов.

АНДРЕЙ: А я и забыл совсем, что жещины могут быть такими остроумными. У меня сестра когда-то такая же была. Мы близнецы. Оторва еще та, а язык острее динамита. Отец ее очень любил. Но ей всегда было мало. Знаете как бывает, когда женщину любят недостаточно — она уходит к другому. А к другому отцу ведь не уйдешь, так она вечно бегала ко мне. Ты это для меня должен сделать, ты тут не так понимаешь. Я поначалу верил. Потом терпел. Куда денешься? Сестра ведь. А потом она совсем уже того стала, куку, так я и научился держаться на расотянии. Вернул ее настоящму папочке.

ИРИНА: И что с ней сейчас?

АНДРЕЙ: Честно говоря я стараюсь об этом не думать.

ИРИНА: То есть в семейном слете она не участвует?

АНДРЕЙ: Ну, я свою семью собираю, а не своего отца.

ИРИНА: А ваша семья, это кто?

АНДРЕЙ: Сын, дочь и жена.

ИРИНА: Итересная последовательность.

АНДРЕЙ: А вот на это обратила бы внимание только женщина.

ИРИНА: Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы такое заметить.

АНДРЕЙ: Какого вы невысокого мнения о женщинах.

Звонит телефон Андрея. Он смотрит на дисплей и принимает звонок.

АНДРЕЙ: Поплавский.

ГОЛОС СЕСТРЫ: Ты меня бросил.

АНДРЕЙ: Да сколько же у тебя этих номеров?

Андрей прерывает звонок и банит номер на телефоне.

ИРИНА: Недовольные поклонницы?

АНДРЕЙ: У меня таких нет. Сестра.

ИРИНА: И вы ей что, так и не ответите?

АНДРЕЙ: Вы просто всего не знаете.

Опять звонит телефон. Он вынимает телефон, смотрит на экран, принимает звонок и идет в глубину кафе.

АНДРЕЙ: Алё, алё, да! (Пауза.) Ну как ты там? (Пауза.) Да. (Пауза.) Я понял. А следующим рейсом? (Пауза.) Ну, давай.

Андрей возвращается.

ИРИНА: Это, я так понимаю, была не сестра.

АНДРЕЙ: Дочь. Опоздала на самолет.

ИРИНА: Прилетит другим рейсом.

АНДРЕЙ: Да! (Пауза.) Не опаздывала она на самолет. Не приедет она. (Пауза.) Может еще кофе?

Он направляется в сторону кухни.

ИРИНА: Может лучше воды

АНДРЕЙ: Эй, воды нам!

Андрей возвращается, подходит к ней и потягивает руку.

АНДРЕЙ: Простите, я не представился. Андрей…

ИРИНА: Поплавский.

АНДРЕЙ: Так мы все-таки знакомы? Мне казалось…

ИРИНА: Нет, просто вы по фамилии представляетесь, когда отвечаете на звонки.

АНДРЕЙ: Правда? Не замечал. А вас как?

ИРИНА: Называйте меня Ирма. Ирма, это, пожалуй, самое близкое к мымра. Меня так на работе за глаза называют.

АНДРЕЙ: Да? Ну это они… За что это они вас так?

ИРИНА: Да какая разница? Верьте им. Мир всегда знает про нас больше чем мы сами. Они правы.

АНДРЕЙ: Я понял. Это вы просто меня так развеселить пытаетесь.

ИРИНА: Ну что вы? Это я просто своей болью делюсь.

АНДРЕЙ: Спасибо вам. Но все в порядке. Я не переживать сюда приехал.

Он идет за стойку бара и берет бутылку алкоголя и два стакана.

ИРИНА: Счастливчик. А зачем тогда?

АНДРЕЙ: Ну, это же курорт. Чтобы расслабиться. Повидаться со своими, побыть не тем, кто я в повседневной жизни.

Ирина оборачивается на картонку.

ИРИНА: А мне показалось, что вам нравится быть вот этим.

АНДРЕЙ: Ну, нет. Это всего лишь работа.

ИРИНА: Постойте, а если хотелось побыть кем-то другим, зачем тогда здесь встречаться с СЕМЬЕЙ?

АНДРЕЙ: Вы меня подловили. Не знаю.

Он наливает выпивку в стаканы.

ИРИНА: Вы были близки с отцом?

АНДРЕЙ: Нет. Он принадлежал сестре. А пока она жонглировала им, я просто делал все, что нужно для процветания нашей семьи. В том числе и для нее.

Звонит телефон Андрея. Он смотрит на экран. Он отбивает звонок.

АНДРЕЙ: Легка на помине.

ИРИНА: Она ведь тоже потеряла отца.

АНДРЕЙ: Ну, она и приобрела с этим очень многое.

ИРИНА: В каком плане?

АНДРЕЙ: Он ей все оставил. Я тридцать лет горбатился на семью, а он все оставил ей. И так было всегда. Она сначала всем жизнь изуродует, а потом все к ней на поклон идут.

ИРИНА: Думаете, он вас совсем не любил? Ваш отец.

Его телефон пищит — пришло сообщение. Он читает его.

АНДРЕЙ: Ну да. Ада не приедет.

ИРИНА: Дочь? Мне жаль.

АНДРЕЙ: Правду говорят, от детей не стоит ничего ждать взамен. У каждого, вон, жизнь… Всем обеспечил, все дал! Горбатился без выходных. А когда отцу что-то надо…

ИРИНА: Простите, вы сейчас про себя или про своего отца?

АНДРЕЙ: Я своему отцу дал все, о чем он просил. Я работал по его указке. Жил по его указке!

ИРИНА: Может он от вас ждал чего-то другого?

АНДРЕЙ: Да? Чего например?

ИРИНА: Чтобы вы, я не знаю, восстали и сделали по-своему.

АНДРЕЙ: Сразу видно вы не знали его. Он это ненавидел. Правильно. Вот единственная линейка, которой он мерил все в этой жизни.

ИРИНА: И отдал все дочери, которая против него бунтовала?

АНДРЕЙ: Ну, это не потому. Вы не выдумывайте.

ИРИНА: Ну, тогда может он просто верил в вашу непотопляемость. Поэтому и решил позаботиться о вашей сестре, которой, на сколько я понимаю, все время чего-то не хватало.

АНДРЕЙ: Да у нее денег побольше моего. Замуж хорошо вышла за мальчика из богатой семьи, а потом мужа своего доканала — женщины, наркотики, кладбище. Для нее наш семейный бизнес — это капля в море.

ИРИНА: Может он испытвал чувство вины по отношению к ней? Так бывает.

АНДРЕЙ: А меня так как будто и не было? Он даже моим детям и жене что-то оставил. Только не мне.

ИРИНА: Он это никак не объяснил?

АНДРЕЙ: С того света?

ИРИНА: Ну, мало ли, в завещании, в письме.

АНДРЕЙ: Нет. Своей жизненной мудростью он с нами не поделился.

ИРИНА: Ну, по крайней мере теперь вы знаете, каково это чувствовать себя брошеным.

АНДРЕЙ: Не понял. Я не понял, а это то мне за что? Я между прочим никогда никого не бросал.

ИРИНА: Ага. Конечно.

Андрей ждет объяснений.

Вы меня извините, но вы производите впечатление донжуана. Заядлого донжуана.

АНДРЕЙ: Только по обоюдному согласию.

ИРИНА: Да. А расставались тоже всегда по обоюдному? Трахаться по обоюдному обычно не мешет бросить по собственному.

Ирина встает, берет со стола бутылку и оба стакана и несет их к бару, ставит на стойку.

АНДРЕЙ: Я никого никогда не бросал. Я между прочим женат больше тридцати лет.

ИРИНА: Уверена, что этой комнаты не хватит, чтобы вместить всех вами когда-то брошенных.

АНДРЕЙ: Разве что у них такое же раздутое самомнение, как у вас!

Андрей идет за ней к стойке и забирает бутылку и стакан.

Вы вообще, что тут себе возомнили? Вам что, все можно? Можно, вот так вот, брать и оскорблять человека? Я, между прочим, люблю свою жену.

ИРИНА: Ну, любовь к жене не раз подстегивала мужчин на пути к измене.

АНДРЕЙ: Так вот в чем дело! Все мужики козлы! Как удобно. Было бы из-за чего расстраиваться. Страшная, высокомерная… Мымра!

Ирина влепляет ему пощечину. У него звонит телефон. Он ставит бокал и бутылку на стол и вытаскивает телефон, смотрит на экран и отвечает.

АНДРЕЙ: Лена! Лена! До тебя на дозвониться! Алё! Алё!

ГОЛОС ЖЕНЫ: Я не приеду, Поплавский.

ОН: (Пауза.) Прости, что?

ГОЛОС ЖЕНЫ: Все ты слышал. Не надо устраивать сцену. Я не приеду. Ничего не поменялось.

АНДРЕЙ: Леночка, нет, прошу тебя, ты должна приехать. Ты не представляешь как ты права. Я уже здесь, в Фесалониках. Ты помнишь, помнишь, как мы познакомились? Здесь так же жарко и пахнет морем. А помнишь виллу с колоннами и со статуей коня перед входом? И желтый сад, какой он был сухой в то лето? Помнишь, как приходилось прятаться от песка, когда ветер вдруг задувал? Ты не поверишь, я вчера тут бродил, так, гулял просто, и набрел на это место. Так вот, вилла, она все там же, никуда не делась, и сад все такой же. И конь! Все на своих местах…

ГОЛОС ЖЕНЫ: Ты меня опять не слушаешь, Поплавский. Я не приеду. И, пожалуйста, перестань звонить.

АНДРЕЙ: Лена, Леночка, ты опять о том же. Ну не было у меня тогда никакой женщины, не бросал я тебя тогда, никогда не бросал. Я не знаю зачем она тебе все это напридумывала, но я не сбегал никуда. У меня был аврал на работе. Ну ты же знаешь.

ГОЛОС ЖЕНЫ: Знаю. Но это не важно. Сейчас не было другой, до этого были. Ладно, у меня тут Ада… Всё.

Раздаются гудки.

АНДРЕЙ: Алё, алё!

Набирает на телефоне другой номер. Ждёт.

АНДРЕЙ: Ада, Адочка, поговори мамой. Ну так же нельзя. Что это она себе напридумывала? Что ей про меня нарассказывали?

ГОЛОС ЖЕНЫ: Даже не думай. Слышишь меня, Поплавский? Не смей втягивать в это детей или я тебя уничтожу. Ты меня понял?

Раздаются гудки. Он идет к воде, садится на берег, осмысливая произошедшее. Ирина достает из сумки баночку с таблетками и идет к воде, чтобы их выбросить. Останаливается у воды, открывает баночку, высыпает на ладонь часть таблеток. Он замечает это и решает, что она пытается отравиться, подскакивает к ней и бьет ее по руке. Таблетки разлетаются. Он пытается отобрать у нее баночку, они борются.

ИРИНА: Уберите руки.

АНДРЕЙ: Только если вы пообещаете.

ИРИНА: Да уберите же от меня свои руки.

АНДРЕЙ: Нет, пока не пообещаете.

ИРИНА: Да сколько можно?

Он ее целует, она сопротивляется, потом на мговение отвечает взаимностью и резко отталкивает его. Замахивается, чтобы влепить ему затрещину, он довольно уворачивается.

АНДРЕЙ: Третьего раза не будет. Я вас читаю как открытую книгу. Вас бросил мужчина, вот вы и решили отравиться.

ИРИНА: Бог мой, какой же вы идиот. Я хотела их….

Она разворачивается и идет в кафе

АНДРЕЙ: Эй, Ирма, постойте. Я поторопился. Это было глупо с моей стороны, ну подождите.

Звонит телефон Ирины. Она смотрит на экран, но не отвечает. Копается в сумке, вытаскивает кошелек.

АНДРЕЙ: Не ответите?

ИРИНА: Это не важно.
АНДРЕЙ: А вдруг важно?

ИРИНА: Это работа. Там мне точно никто ничего интересного не скажет.

АНДРЕЙ: Ну, я же говорил. Так может сказать только полностью разочаровавшийся в жизни человек. Можно сказать уже вставший одной ногой в могилу.

ИРИНА: Нет, вы меня просто поражаете…

Телефон Ирины снова звонит.

АНДРЕЙ: А давайте на спор? Если скажут интересное, я для вас что-нибудь сделаю, вот что угодно, на ваш выбор.

Она пристально смотрит на него, думает.

АНДРЕЙ: Предложение в силе только пока телефон звонит.

Она сразу хватает телефон и принимает звонок.

ИРИНА: (После паузы.) Слушаю. (Пауза.) Да. (Пауза.) Это шутка? (Пауза.)  Мне надо подумать. Я не могу так сразу. (Пауза.) Хорошо, я перезвоню.

Нажимает отбой.

АНДРЕЙ: Ну, что-то важное?

Ирина медленно кивает.

АНДРЕЙ: Что-то интересное?

Ирина кивает.

АНДРЕЙ: Ну что, выбирайте.

ИРИНА: Я не могу. Это так неожиданно.
АНДРЕЙ: Нет. Я не про этот ваш разговор. Я про свое предложение. Выбрайте. Что я могу для вас сделать?

ИРИНА: Это так неожиданно (про телефонный разговор).
АНДРЕЙ: Да ладно, всё в порядке. Хотите, (падает на одно колено) я сделаю вам предложение руки и сердца?

ИРИНА: Вы не можете, вы женаты.
АНДРЕЙ: Ну, предложение, это же предложение.

ИРИНА: Знаете, с чувством юмора у вас…

АНДРЕЙ: Ну зато, вы вон сейчас улыбаетесь. Улыбнётесь.

ИРИНА: Нет.
АНДРЕЙ: А я думал, что развеселил вас. Вы были так удивлены.

ИРИНА: Да.
АНДРЕЙ: Да, развеселил или да, были удивлены?

ИРИНА: (Улыбается) Пожалуй, оба.
АНДРЕЙ: Вот видите. (Пауза.) Ну, так что я могу для вас сделать?

ИРИНА: А вы уверены, что вам сейчас не надо, ну я не знаю…

АНДРЕЙ: Ну вы же слышали. Против меня подняли всю тяжёлую артиллерию. У меня целая телега времени.

ИРИНА: Расскажите мне о своей юности.
АНДРЕЙ: Вы серьёзно? Я же сковородочник. У меня куча денег. Вы сейчас можете попросить у меня миллион, и я не смогу отвертеться, придётся дававть.

ИРИНА: Вам же отец ничего не оставил. Откуда у вас миллион?

АНДРЕЙ: А у меня было кое-что припасено на чёрный день.

ИРИНА: Я всё равно не успею его потратить.
АНДРЕЙ: Это ж сколько вы жить собираетесь? (Пауза.) Ба, да вы серьезно?

ИРИНА: Что?
АНДРЕЙ: Погодите, вы сюда приехали первый раз за 35 лет чтобы… Охренеть! Я был прав, вы точно собирались это сделать!

ИРИНА: Я не понимаю о чем вы.
АНДРЕЙ: Ну конечно, не понимаете. У вас наверняка с собой еще куча таблеток.

ИРИНА: Боже мой, ну как же вы застреваете!

АНДРЕЙ: И что это, обезболивающие, антидепрессанты, транквилизаторы?

ИРИНА: Какие у вас глубокие познания в этом вопросе.
АНДРЕЙ: Разумеется. У меня же сестра постоянно травилась. Не очень эффективно, если потом звонить мне и об этом плакаться. Но что делать? С папой не повезло. Очень много ожиданий и все, все кругом не справились. Только пока один за всех работал, другой развлекался, валандаясь по больницам .

ИРИНА: Сколько любви и сочувствия к своим близким. У меня просто нет слов.
АНДРЕЙ: А с какой стати? Она всю жизнь всех вокруг себя мучила.

ИРИНА: И это, разумеется, от нечего делать, да?
АНДРЕЙ: Да ладно вам, женщина всегда будет на стороне женщины.

ИРИНА: Вы просто поражаете меня своей оригинальностью.
АНДРЕЙ: А с чего вы ее защищаете, вы же ничего о ней не знаете.

ИРИНА: Иногда не обязательно знать, чтобы понимать. Достаточно немного эмпатии, жизненного опыта и фантазии. Ну, и посмотреть на тех, кто с этими людьми рядом.

АНДРЕЙ: Вы прямо кладезь… человеческой мудрости.

ИРИНА: Почему я продолжаю всё это слушать?

Ирина опять собирается уходить.

АНДРЕЙ: А я вам отвечу.

ИРИНА: Правда?

АНДРЕЙ: Да, если перебивать не будете.

Ирина демонстартивно молчит.

АНДРЕЙ: Потому что вам себя жалко. Вас никто не любит, детей нет и не предвидется, и на самом деле вам это прямо в кайф. Вас хлебом не корми, дай слезы полить и себя пожалеть. А нет, ошибка. Еще бы других пообвинять и на зло всем убиться. Я этого всего за свою жизнь насмотрелся!

ИРИНА: Ну, знаете.

АНДРЕЙ: Поэтому и транквилизаторы.

ИРИНА: Да сколько можно?

Она берет кошелек и достает оттуда большую купюру.

ИРИНА: Официант!

АНДРЕЙ: Вы красивая женщина, не понимаю, с чего вам все это?

ИРИНА: А что по-вашему касивая, значит счастливая? И вообще, я вам ничего не должна, оставтье меня в покое.

АНДРЕЙ: Это то тут причем? Не должна. Я и не прошу ничего. Еще спасибо мне скажете.

ИРИНА: Интересно за что, за ваше незаменимое вмешательство туда, куда не стоило?

Из кухни появляется Официант, подходит и останавивишись на расстоянии следит за сценой.

АНДРЕЙ: Да что с вами, ведёте себя как взбаломошная бабёнка!

ИРИНА: Бабёнка? Да вы вообще…. Не мужчина, а праздник. Вы бы лучше свой брак спасали. А вы тут лезете.

АНДРЕЙ: Я просто пытался вас остановить. Когда нервы ни к черту, секс иногда бывает в самый раз.

ИРИНА: Конечно. Кто бы сомневался. Единственная известная вам тактика.

АНДРЕЙ: Думаете, я с вами хочу быть? Я с женой хочу быть и с детьми.

ИРИНА: Тогда почему вы не с ними?

АНДРЕЙ: А вам только дай повод — вы же с потрохами съедите.

ИРИНА: Это у меня профессиональное. От за другими  переделывать.

АНДРЕЙ: Так может вам наконец как-то расслабиться?

Она бъет его по щеке.

ИРИНА: Что, не ждали?

АНДРЕЙ: Тоже мне, интеллектуалка. Вы же вроде не должны работать руками.

ОФИЦИАНТ: Мадам, месье, рад видеть что вы так сблизились. Вас теперь не отличить от типичной семейной пары на отдыхе.

Она протягивает ему банкноту, он ее берет.

ОФИЦИАНТ: Что нибудеть еще, мадам?

ИРИНА: Нет. Спасибо.

Официант и Ирина смотрят на Андрея.

АНДРЕЙ: Разве что воды. За мной должок. Позвольте мне что-то для вас сделать.

Официант уходит. Он садится на стул, видит, что она стоит, встает. Она садится, он садится за ней следом.

АНДРЕЙ: Значит, про детство?

ИРИНА: Нет. про юность. Расскажите мне про ваш первый приезд сюда.

АНДРЕЙ: А. Ну это было так давно. И вообще так, немного печально.

ИРИНА: В смысле? Вы вроде говорили, что у вас здесь отношения с супругой завязались?

АНДРЕЙ: Да, но это было потом. А сначала…

Официант приносит им воду и ей сдачу. Она берет стакан и пьет.

Дело в том, что сначала я был тут другой девушкой увлечен. А жена, будущая, она была просто подругой сестры. Я как-то на нее даже не засматривался поначалу.

ИРИНА: А что же девушка, который вы были увлчены?

АНДРЕЙ: Она утонула.

Ирина давится водой.

АНДРЕЙ: Все в порядке?

ИРИНА: Просто поперхнулась.

АНДРЕЙ: Вы это осторожней. У меня один из троюродных братьев так умер. На свадьбе. Не на своей. Застряло в горле и не спасли. Но там хоть все все видели. А тут. Меня еще чего … обвинят в вашем убийстве. (Пауза.) Это я так, шучу. Я знаю, у меня с чувством юмора не очень, мне жена об этом все время говорит.

ИРИНА: Как это произошло?

АНДРЕЙ: Ну, меня там рядом не было. Все просто в какой-то момент стали толпиться под одним из тентов. Женщины плакали. Мужчины пыхтели — по-поему они его перевернули вверх ногами и трясли.

ИРИНА: Я про девушку.

АНДРЕЙ: А, девушку. Я, если честно, не знаю. Я, знаете, с детства не переношу утопленников, с тех пор как утонул мой дядя Генрих. Я помню тогда меня вырвало. В смысле, не когда он утонул. Тогда мне было шесть. Когда его тело нашли. Тогда мне было уже семь. Он был весь серый с черной зияющей полотостью на груди из которой высыпались белые черви, когда его перевернули. Я помню я тогда уже привык к мысли, что моего дяди нет, а тут он вдруг опять есть и с опарышами в груди, а такой он мне, знаете ли, вовсе не нужен.

ИРИНА: Так вы не знаете как это произошло?

АНДРЕЙ: Как произошло? Нет, я так не углублялся.

ИРИНА: Но вы же были на похоронах. Вы хоть там с ней попращались?

АНДРЕЙ: Нет.

ИРИНА: Погодите, вы же сказали, что были увлечены. Или это было не слишком серьзно?

АНДРЕЙ: Не слишком серьезно? Моя сестра все старалась меня в этом убедить поначалу. Нет. Это было серьезно. У нас даже свадьба была назначена. Просто, смерть — это так финльно. Зачем лишний раз смотреть на то, как уходит особенный человек?

ИРИНА: То есть вы не были на ее похоронах?

АНДРЕЙ: Нет.

ИРИНА: Но если она для вас была особенной…

АНДРЕЙ: Но если она умерла, то какая разница? Просто вы меня не знаете, мы почти не знакомы. Я не люблю похороны. Тогда я вообще на похороны не ходил. Сейчас приходится. Возраст такой. Каждый год какие-то похороны и не соскочить.

ИРИНА: Соскочить? Вы серьезно?

АНДРЕЙ: Вот все время пересправшивать, это у вас тоже профессиональное?

ИРИНА: Ну, просто это так звучит… Я боюсь утопленников, я не хожу на похороны. Вы понимаете, когда у человека есть много таких “я никогда”, им становится очень просто манипулировать.

АНДРЕЙ: А ко мне это как относится?

ИРИНА: Но вы не любите утопленников и никогда не ходите на похороны.

АНДРЕЙ: Ну и что в этом такого?

ИРИНА: Как что?. (Пауза.) Выходит вам можно просто сказать, что кто-то утонул и вы поверите, даже проверять не станете, а поскольку вы на похороны не ходите, так вообще…

АНДРЕЙ: А с чего это мне что-то проверять? Вы вообще щас о чем? С какой стати кому-то меня обманывать?

ИРИНА: Ну, не знаю.

АНДРЕЙ: Ну так, молчите. У нас, между прочим, обманывать друг друга не принято. Мы не обманываем. Поэтому нам не приходится и проверять.

ИРИНА: Конечно, прошу прощения.

Пауза.

АНДРЕЙ: Как вы вообще это делаете?

ИРИНА: Что?

АНДРЕЙ: У вас похоже какой-то особый талант взять и все переставить с ног на голову.

ИРИНА: Правда? Это в каком смысле?

Он молчит.

Ооо. Я не верю! Вам это раньше и в голову не приходило? Вам говорили, вы верили, и… были в полной безопасности.

АНДРЕЙ: Да что вы вообще несете?

ИРИНА: Ну я просто думаю, если ваша будущая жена была близкой подругой сестры, а вы были влюблены в другую… Вы же были влюблены?

АНДРЕЙ: Да.

ИРИНА: Ну, так может сестра хотела, чтобы вы увлеклись ее подругой.

АНДРЕЙ: Ну и что?

ИРИНА: Та девушка. Это было серьезно?

АНДРЕЙ: Да.

ИРИНА: На сколько серьезно?

АНДРЕЙ: А насколько это может быть серьезно в 18? Я на колене руки просил. Я кольцо купил. Я со священником договорился.

ИРИНА: Тогда почему же вы не попрощалсь с ней?

АНДРЕЙ: Да какая разница. Она же умерла!

Она рычит.

АНДРЕЙ: Круто.

ИРИНА: Что?

АНДРЕЙ: Ни за что бы не подумал, что вы так можете.

ИРИНА: Я еще и не такое могу.

АНДРЕЙ: Ну так, может еще по бокалу? Эй!

Андрей машет официанту.

ИРИНА: Какой же вы дурак. Дурак, дурак.

АНДРЕЙ: Вы что, плачете? Да ладно вам, это же так, прошлое дело. Просто, видимо, была не судьба…

ИРИНА: Как вы не видите? Вы приезжаете сюда со своей сестрой, которая тащит с собой подругу и увлекаетесь другой девушкой. Сестра заявляет вам, что девушка утонула, зная, что вы боитесь утопленников и не ходите на похороны. Вы страдаете. Ее подруга утешает вас. Вы увлекаетесь подругой, потому что разве может влюбленный мужчина не влюбиться в ту, которая его бескорыстно утешает после гибели другой?

АНДРЕЙ: Слушайте, да это, прям, гениальный роман. Вам бы самой писать, чем за другими переделывать.

Она молчит от беспомощности, встает и собирает свои вещи.

АНДРЕЙ: Постойте, я понял!

Она застывает. Смотрит на него с надеждой.

Я понял. Васв жизни так много бросали, что вы теперь просто не можете никому довериться.

Она продолжает собирать вещи.

ИРИНА: Кто бы мог подумать, что вы бизнесмен. Такой исчерпывающий диагноз.

АНДРЕЙ: Да что вы. Я просто пытался проявить эмпатию.

ИРИНА: Спасибо. Я чувствую себя абсолютно понятой.

АНДРЕЙ: Вы, кстати, на нее чем-то похожи, особенно, когда дуетесь.

Пауза.

АНДРЕЙ: На Иру. Мою Иру из семейства троллей.

ИРИНА: Прощайте.

АНДРЕЙ: Не уходите.

Она останавливается. Он подходит сзади и обнимает ее за плечи.

Не надо. Не уходите. Вы ведь тоже кого-то потеряли. Расскажите мне.

ИРИНА: Это ничего не изменит.

АНДРЕЙ: Вам будет легче, вот увидите. Мне вот стало.

ИРИНА: Откуда вам знать про меня?

АНДРЕЙ: Ну один раз ведь я уже угадал. Помните, про звонок.

ИРИНА: Это теперь ничего не меняет.

АНДРЕЙ: Чего не меняет?

ИРИНА: Того, что уже слишком поздно.

АНДРЕЙ: Что поздно?

Она отстраняется.

Все поздно. Идти на повышение поздно. Пытаться вернуть любовь поздно. Потому что для всего есть свое время и когда оно прошло, это становится просто не важно.

АНДРЕЙ: Вам предложили повышение? Это же отлично.

ИРИНА: Это было бы отлично двадцать пять лет назад. Я уже тогда этого заслуживала. А сейчас…

АНДРЕЙ: Ну…

ИРИНА: Только не говорите мне что вы были бы рады получить сейчас то, о чем мечтали лет в двадцать пять. Конечно. Вам этого не понять. Вы ведь всегда все получали сразу.

АНДРЕЙ: Ну не все и не сразу. Но какая разница, я никогда не поверю, что в вашей жизни не было ничего хорошего.

ИРИНА: Было. Но у меня это отняли.

АНДРЕЙ: Может это и к лучшему?

ИРИНА: К лучшему? Мне было восемьнадцать и меня бросили у алтаря. Наообещали и бросили! Как это может быть к лучшему?

АНДРЕЙ: Ну это же не единственные отношения, которые у вас были.

Она молчит.

ОН. Но должны ли они быть единственными?

Он подходит к ней и пытается ее обнять. У него опять пищит телефон, он смотрит на экран, она остраняется и отходит в сторону.

АНДРЕЙ: Ладно. Надо все-таки позвонить сестре. Мало ли что она с собой сделает.

ИРИНА: Не надо.
АНДРЕЙ: Простите?

ИРИНА: Не надо звонить сестре. Вы даже не представляете что она ВАМ сделала.
АНДРЕЙ: А сами говорили, надо уметь прощать.

ИРИНА: Тогда звоните и за одно от меня ей привет передайте. Нет, лучше спасибо.
АНДРЕЙ: Спасибо?

ИРИНА: Да, за вторую жизнь спасибо, так выходит.
АНДРЕЙ: Погодите, вы что знаете мою сестру?

ИРИНА: Мне не приходилось особо выбирать.

АНДРЕЙ: И как мне на вас сослаться?

ИРИНА: Это не важно.
АНДРЕЙ: Ну здрасьте. А как мне тогда ей передать спасибо?

ИРИНА: Скажите ей — розовый питон. Она поймет.
АНДРЕЙ: Подождите. Розовый питон. Откуда вы знаете? Это же был наш с Ирой талисман… Этого не может быть. Ира? Ира! Ира!

Хватает ее, тискает.

АНДРЕЙ: Я не понимаю.

ИРИНА: Все еще?

АНДРЕЙ: Боже мой, Ира, Ирочка.

Целуются. Звонит его телефон. Он отстраняется и берет трубку.

АНДРЕЙ: Никогда мне больше не звони. Никогда. Ты для меня умерла. Навсегда. Просто забудь о моем существовании. Ты для меня больше не существуешь.

Он разбирает свой телефон на детали, бросает их на пол и опять целует Ирину.

Занавес.

 

АКТ ВТОРОЙ

Он и Она, раздетые, молча сидят в постели, не прикасаясь друг к другу. На полу лежит сброшенная одежда. Неловкое молчание. Он собирает свой мобильный телефон, включает его. Она достает сигарету, прикуривает и предлагает ему пачку. Он кивает, забирает у нее из руки зажженную сигарету. Она улыбается и прикуривает себе другую. Опять повисает неловкая пауза.

 

ИРИНА: Ну, с кем не бывает?

 

Он резко встает с кровати и начинает одеваться. Ирина берет баночку от лекарств, трясет ею, открывает и берет одну конфетку оттуда и кладет в рот. Андрей оборачивается на звук и видит что она принимает таблетку.

 

АНДРЕЙ: Тебе это точно нужно?

ИРИНА: А что в этом такого?

АНДРЕЙ: Это же ненормально. Прямо какая-то зависимость.

 

Молчание.

 

ИРИНА: Да ладно тебе, Андрей. Нам ведь уже не по двадцать лет. И потом, ты же знаешь, как это бывает в первый раз. Стресс, ожидания, ну и обстановка опять же.

АНДРЕЙ: У нас это не в первый раз.

 

Она встает, подходит и обнимает его.

 

ИРИНА: А помнишь наш первый раз? Мне кажется мы сами тогда не поняли, что произошло. Это было так быстро и все эти эмоции… Мне кажется я больше никогда ничего подобного не испытывала. По силе эмоций.

 

Он хочет ее поцеловать. Она остраняется.

 

Разве что, потом…

АНДРЕЙ: Не поверишь. Когда мне сказали… Это было за день до… до венчания. Я просто вышел из дома и набил морду первому, кто попался мне на пути. К счастью это был мужчина. Я был так зол, так зол, что даже нагрубил отцу. И знаешь, это ведь был единственный раз, когда он меня за это не отчитал. Иногда мне кажется, что может в тот момент он даже гордился мною. Именно тем, что я ничего не стал объяснять, не стал извиняться, что просто пошел в разнос.

ИРИНА: Уверена, твой отец очень любил тебя, пусть и не говорил об этом.

АНДРЕЙ: Нет, ты его не знаешь. Не знала. Может со стороны так кажется. Но факты говорят о другом.

ИРИНА: Не все измеряется деньгами.

АНДРЕЙ: Он ими измерял все. Каждое мое достижение воспринималось как что-то само собой разумеещееся. А каждая ошибка как фатальный провал.

ИРИНА: Стоит об этом говорить сейчас, когда его уже нет и уже не узнать, что он думал на самом деле?

АНДРЕЙ: Знаешь, он мне периодически присылал письма. Юбилейные. Он не говорил со мной, почти никогда, просто раз в пять лет посылал мне письмо. Квинтессенцию своей жизненной мудрости. Видишь, я тоже знаю умные слова. Я потом каждое из них торжественно сжигал в пепельнице на его рабочем столе. Это была такая традиция. Он писал, я сжигал и мы жили дальше не разговаривая. Я был уверен, что он мне напишет что-нибудь перед смертью, но вместо письма я получил только одну строчку в завещании.

ИРИНА: Что там было?

АНДРЕЙ: Он мне завещал пепельницу. Ту самую, со своего стола.

 

Достает пепельницу из портфеля, показывает ей.

 

ИРИНА: Красивая.

АНДРЕЙ: Ты красивая.

 

Целует ее.

 

ИРИНА: А помнишь наш первый поцелуй? Как ты тогда все перевернул с ног на голову.

АНДРЕЙ: Это… Когда мы с причала в воду вместе упали?

ИРИНА: Нет. Мы никогда не падали с причала в воду.

АНДРЕЙ: А. Что-то, наверное, придумалось.

 

Пауза.

 

ИРИНА: Мы тогда с тобой ссорились, потому что твой друг, который в тот день за нами увязался, не помню, как его звали? Он закинул мои кеды на  дерево и вы отказались мне помогать их снимать, и я, была так зла на вас, что кое-как, к счатью не надорвавшись, притащила от соседнего дома лесенку и полезла сама. И когда я уже их сняла, продолжая страшно ругаться на тебя всякими язвительными пристойностями, я вдруг поняла, что кто-то целует мне ноги. Ты не угадаешь, о чем я думала в тот момент.

АНДРЕЙ: О том, как бы съездить кедами мне по голове за все мои грехи?

ИРИНА: Нет. Я думала: “только бы это оказался он. Только бы это был он. Только бы это был Андрей”.

АНДРЕЙ: А потом ты упала.

ИРИНА: Да. А потом я оступилась, упала и очнулась от того, что ты целовал мне лицо.

АНДРЕЙ: Да, помню. Мы лежали под этим старым деревом и Данька все пытался нас растащить. А мы гнали, гнали его, а потом просто вскочили и сбежали на пляж. Ты всю ночь так и проходила босиком.

ИРИНА: По-моему он мои кеды потом сжег в отместку за то, что мы его бросили.

АНДРЕЙ: О, да. Он потом из этого целое шоу устроил.

ИРИНА: Ты серьезно?

АНДРЕЙ: Да, ритуальное сожжение женских кед. Ты не представляешь как это было смешно. И как они воняли. С этим сортом резины тогда много где вышли скандалы, кое-кто даже, кажется, обанкротился. Но мы, слава богу, от него своевременно отказались. Такая дрянь…

ИРИНА: И много вас было?

АНДРЕЙ: В смысле?

ИРИНА: Много было зрителей, на том ритуальном сожжении?

АНДРЕЙ: Да все мы. Комаровские, наши соседи. У них дети были нашего возраста. Родители все надеялись, что мы переженимся. Богатые юристы. Моя сестра, кстати, сразу же втрескалась в их старшего. Такой красавец-жеребец. Но очень быстро пришлось обломаться.

 

Ирина в легком шоке от происходящего медленно одевается.

 

А их дочки в свои восемьнадцать были еще розовыми, прыщавыми заучками, знаешь, с такими огромными веснушками на лице типа лепёшек. Надо было очень постараться, чтобы в такое влюбиться, хотя Данька, он как раз этим самым сожжением и пытался произвести впечатление на одну из них.

 

Андрей замечает, что Ира совсем оделась и собирает сумку. Подходит, останавливает ее.

 

Прости, я заболтался. Только нам так нельзя. Мы же на курорте. Надо, ну, хотя бы кофе в постель.

 

Ирина слегка упирается, но соглашается. Он ее усаживает на кровать.

 

АНДРЕЙ: Никуда не уходи.

 

Андрей выходит. Ирина сидит на кровати, затем встает и подходит к окну. Смотрит на улицу, на прохожих, улыбается. Звонит телефон Андрея. Она сначала его игнорирует, потом все же подходит и смотрит на экран. Думает немного и поднимает трубку, молчит.

 

ГОЛОС СЕСТРЫ: Не смей меня кидать! Не смей! После всего, что я для тебя сделала? Да если бы не я, у тебя бы ничего не было! Не было бы Лены, не было бы детей, не было бы работы с отцом. Ты все время был с ним, с ним. В то время как я держалась в тени, чтобы не мешать вам. Я ради тебя отреклась от фирмы. А ведь я запросто могла занять твое место. (Пауза.) Ты меня слышишь? Андрей. Кто это? Кто это? (Пазуа.) Я знаю кто ты. Ты его очередная, новая сучка. (Смеется.) Разумеется. Он же никогда не умел стоять на своих двоих. Или держался за штанину папочки, или за женскую юбку. Спешу тебя зверить, что ваше счастье продлится недолго. Он тебя бросит ровно так же, как бросал всех других. (Слышен щелчок пальцами.) Вот так. Раз (щелкает) и все. Раз (щелкает) и все.

 

Ирина кладет трубку и снова подходит к окну, смотрит на людей на набережной. Входит Андрей с подносом в руках. На подносе две чашки кофе и цветочек в вазочке.

 

АНДРЕЙ: Еду сейчас принесут.

 

Андрей кладет поднос на кровать. Ждет ее, но она продолжает смотреть в окно. Он подходит к ней. Аккуратно обнимает.

 

ИРИНА: Это место, словно роман Кафки. Все люди тут так невыносимо страшны, но отвести взгляд от них просто невозможно. Вон та женщина, видишь? Многоярусные складки под купальником и коврик подмышкой. С таким же успехом она могла бы подмышкой нести своего мужчину. Посмотри на него. Как дворовая собака, которая с детства знает свое место. А ей ясно все. У нее — все под контролем. Кроме уровня сахара в крови, судя по всему. Думаю еще немного и она разродится какой-то жестокой язвой и не дай бог в этот момент ей под руку попадается ребенок. Дети, кстати, тоже в курсе. Не смотря на свой юный возраст.  Смотри на каком расстоянии они плетутся от своих родителей.

АНДРЕЙ: А мне нравится тот попрошайка. Люблю тех, кто знает как выжить. Иногда мне кажется, что такие люди самые счастливые. Не обремененные чужими нуждами и работами, они живут как хотят и не обходятся обществу даже в пару евро. Более того, они постоянно за нами что-нибудь подчищают. Санитары города.

ИРИНА: А вон та, в шезлонге. Сидит, словно не троне. Ей бы еще корону. Хотя лучше чепец благопристойности и пояс верности. Она же никого к себе ближе чем на километр никогда не подтустит. Все, кто бы мог проявить к ней свой интерес для нее недостаточно хороши. А остальные просто в заговоре против неё.

АНДРЕЙ: (Смеётся). Как ты это делаешь?

ИРИНА: Что?

АНДРЕЙ: Смотришь насквозь?

 

Ирина отстраняется от него, идет к кровати, берет чашку кофе.

 

ИРИНА: Ну, мы не можем этого знать наверняка.

АНДРЕЙ: Ну. У меня нет причины тебе не доверять.

ИРИНА: М.

АНДРЕЙ: Что? О чем задумалась?

ИРИНА: О доверии.

АНДРЕЙ: Ну и что там, с доверием?

ИРИНА: Вот думаю, а могу ли я доверять тебе.

 

Слышен стук в дверь и входит официант. Он несент поднос с двумя омлетами. Смотрит на них, молчащих, настороженных.

 

ОФИЦИАНТ: Я так понимаю любовь снова умерла.

 

Кладет поднос с двумя омлетами на кровать.

 

Что нибудь еще специально для мадам? Круасаны, йогурт с мёдом, еще леденцы?

ИРИНА: Нет, спасибо. Все хорошо.

 

Официант идет к двери. Выходит.

 

Комнату надо освободить в течении часа!

АНДРЕЙ: Ну что, бон апетит?

 

Он присаживается на край кровати и принимается за еду. Она смотрит, но не ест с ним.

 

ИРИНА: Звонила твоя сестра.

АНДРЕЙ: Так вот оно в чем дело… Эй, ну так же нельзя. Она же ненормальная, ее нельзя слушать. Она что угодно наговорит, чтобы получить то, что ей нужно. Мне много лет понадобилось, чтобы это понять. Я бы на твоем месте годы на это не тратил.

 

Ирина продолжает молчать. Андрей ест.

 

АНДРЕЙ: Когда я в конце того лета поссорился с ней, она знаешь, что сделала? Она рассказала Лене про розового питона.

ИРИНА: В каком смысле?

АНДРЕЙ: Ага, именно, в каком смысле? Не в том смысле, что двое влюбленных завели себе игрушку, которая стала их талисманом. Бррр, как вспомню ту мансарду, где мы его нашли, мурашки по коже. Вся эта живность… Там разве что динозавры не водились.

ИРИНА: А мне там нравилось.

АНДРЕЙ: Мне тоже!

ИРИНА: Так что она ей сказала?

АНДРЕЙ: Чтобы заставить меня поступить на работу к отцу, вместо нее… Это кстати для нее очень показательно. Она сначала расталкивала всех локтями, хотела перенять бизнес сама, а потом кинула все на меня. Так вот, она сказала Лене, что у меня есть любовница и что мы с ней тайно встречаемся и курим там такую травку, которая называется розовый питон.

ИРИНА: Звучит довольно беззубо.

АНДРЕЙ: Ну, Лена была девушкой впечатлительной и тогда мы с ней уже встречались. В общем, мне пришлось ее туда отвести, рассказать все про тебя, в общем, как-то это разруливать.

ИРИНА: Ты водил ее на нашу мансарду?

АНДРЕЙ: Один раз.

ИРИНА: Ну и как? Ей понравилось?

АНДРЕЙ: Да она потом меня туда все время таскала.

ИРИНА: Да… Как это? От перемены мест слагаемых сумма не меняется. (Пауза.) Похоже ты не особо страдал когда меня “не стало”.

АНДРЕЙ: Конечно страдал.

ИРИНА: Ну да. Она просто качественно тебя утешала.

АНДРЕЙ: Эй, ну Ир, ты чё? Так, как с тобой, у меня никогда ни с кем не было.

 

Он подходит к ней, целуют ее. Она принимает поцелуи, но все время отстраняется, чтобы задавать вопросы. Он отвечает продолжая ее целовать и раздевать.

 

ИРИНА: Но подожди, в чем там была интрига? Она хотела, чтобы ты пошел работать к отцу. Почему?

АНДРЕЙ: Ну, она решила взять год “на себя” перед учебой, покататься по заграницам. А для этого надо было принести кого-нибудь в жертву. Обоих бы отец не отпустил.

ИРИНА: А ты тоже хотел уехать?

АНДРЕЙ: Да. Но это было до того, как я встретил тебя.

ИРИНА: Но потом все-таки остался.

АНДРЕЙ: Ага.

ИРИНА: Почему?

АНДРЕЙ: Ленка забеременела.

 

Она отстраняется и оправляет на себе одежду.

 

Да ладно тебе, Ир. Ну с кем не бывало по молодости?

ИРИНА: Со мной.

АНДРЕЙ: Ир, ну я же… Ну так получилось и мне пришлось соответствовать.

ИРИНА: Я понимаю. Соответствовать, это я так понимаю у тебя про все.

АНДРЕЙ: Не понял.

ИРИНА: Не обращай внимания. Это опять мой вечный редактор.

АНДРЕЙ: Ага, профессиональная деформация. Ты не подумай, у меня то же самое в бизнесе. Все делегировать, все быстро, не стоять на месте. Я, кстати, Кешу так и учил. Главное в бизнесе — не стоять на месте. Считывать тренды, идти на опережение. У нас у первых вообще руководитель стал лицом бренда. Это только сейчас так модно стало. Знаешь человек-бренд, корпоративный сторителлинг. А мы уже двадцать пять лет это делаем.

ИРИНА: Кеша это…

АНДРЕЙ: Сын. Вот он вечером приедет, я вас познакомлю. Лен, он у меня такой… Настоящий мужик. Знает чего хочет и берет это. Вот с ним у меня настоящие отношения. Не то, что с отцом. Мы с ним друг друга с полуслова понимаем. Я ведь очень хотел мальчика. Ленка хотела девочку, и родилась Ада. А потом, когда родился Кешка, это было уже мое счастье. Футбол, пейнтбол, рыбалка. Все то, чего у меня с отцом никогда не было. Люблю его. Знаешь, чего бы в семье ни происходило, даже в бизнесе. Если Кешка со мной, значит все нормально. А с Адой я, конечно, сам виноват. Ну что мне с ней было делать? Это же девчёнка. К тому же я еще совсем пацаном был, когда она родилась. Ну на руках носить, ну баловать. А поговорить то с ней не о чем, все куклы, да тряпки. Вот и выросла мамина дочка. Чуть что — слезы, чуть что — мать. А теперь вот. Ей за меня стыдно.

 

Звонит телефон Андрея, он его достает.

 

ИРИНА: Андрей, я забыла сказать…

АНДРЕЙ: Слушаю.

ГОЛОС СЕСТРЫ: В этот раз, я знаю, все получится. Я выпила все, что у меня здесь было, так что в этот раз должно сработать. Не могу поверить, что в тот момент, когда ты мне так нужен, ты там с какой-то второсортной шлюхой…

 

Андрей выключает телефон.

 

АНДРЕЙ: Она что, звонила? И ты мне не сказала?

ИРИНА: Я как раз собиралась сказать.

АНДРЕЙ: Да что это с вами? Новый тренд лета? Все кончают с собой. Лучше бы просто моду на прически сменили. Бабы…

ИРИНА: Только не надо все это на меня переваливать. Я, конечно, понимаю, что быть брошенной твоей женой не входило в твои планы, но…

АНДРЕЙ: (Перебивая.) Сама ты брошенная.

ИРИНА: Что?

АНДРЕЙ: Сама только что сказала быть бро-ше-ной. Явно не про меня говорила.

ИРИНА: А ты меня только что ЛЕНОЙ назвал и даже не заметил.

АНДРЕЙ: Да ладно! Прости.

ИРИНА: Прости.

АНДРЕЙ: Ну я же говорю. Прости.

ИРИНА: Ничего.

АНДРЕЙ: Нет, правда, прости. Еще этот тут “через час освободить комнату”.

ИРИНА: Уже наверное полчаса. Извини.

АНДРЕЙ: Нет уж, выкуси.

 

Андрей набирает номер на телефоне.

 

АНДРЕЙ: Алё. Ада?

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Слушаю.

АНДРЕЙ: Где Ада? Позовите Аду.

МУЖСКОЙ ГОЛОС: У нее пилатес.

АНДРЕЙ: Передайте ей телефон, это срочно.

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Послушайте, мужчина. Я не знаю что вы там продаете, но мою жену вам придется оставить в покое.

АНДРЕЙ: Жену? Ада не замужем!

 

Звук гудков в телефоне.

 

АНДРЕЙ: Я не понял. Это еще что было?

 

Андрей снова делает вызов на телефоне.

 

ГОЛОС ЛЕНЫ: Чего ты хочешь, Поплавский?

АНДРЕЙ: Лена? Объясни мне, пожалуйста, что это только что было. Какой-то мужик отвечает на телефон моей дочери, заявляя, что она его жена.

ГОЛОС ЛЕНЫ: И в чем проблема?

АНДРЕЙ: как в чем? Ада не замужем!

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ну что тут скажешь? Хотя какая разница? Тебе как ни говори, ты же все равно не слышишь.

АНДРЕЙ: Лена, кончай давай это. Что там у вас вообще? И дай мне Аду. Я хочу поговорить со своей дочерью.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Не звони ей больше, Поплавский. Она не хочет тебя больше видеть.

АНДРЕЙ: Что значит не хочет? Зато я хочу. Я ее отец!

ГОЛОС ЛЕНЫ: Странно. Тогда почему в ее телефоне ты обозначен как “неизвестный номер”.

АНДРЕЙ: Я не верю тебе.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Да ради бога. Ты, главное, не звони, чтобы ей не надо было потом с Кристианом объясняться.

АНДРЕЙ: С кем?

ГОЛОС ЛЕНЫ: С Кристианом. Так зовут ее мужа.

АНДРЕЙ:  Да что ж это такое? Ада не замужем!

ГОЛОС ЛЕНЫ: Вчера утром она обвенчалась с Кристианом Бэргом.

АНДРЕЙ: Правда? И почему я не в курсе?

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ну, теперь ты все знаешь.

АНДРЕЙ: Нет, это еще не все. Я хочу знать почему я об этом узнаю только сейчас. И почему это она вышла замуж через неделю после смерти своего деда? Это как вообще понимать? Как такой знак почтения?

ГОЛОС ЛЕНЫ: Знаешь, ЭТО скорее сойдет за знак почтения, чем тот твой балаган на краю света, который ты выставляешь за семейные отношения.

АНДРЕЙ: Ну, конечно. Не обесценить все, что я делаю, и, считай, день прошел зря. Дай мне Аду. Если она не хочет со мной говорить, пусть скажет это сама.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Она занята.

АНДРЕЙ: Пусть перезвонит, когда сможет.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Уверена, Кристиан будет против.

АНДРЕЙ: Да что это вообще за имя такое? Это же не мужское имя. И вообще, что он за муж такой, если ревнует к звонкам отца?

ГОЛОС ЛЕНЫ: К мужским звонкам. И, знаешь, при таком отце, я бы не удивлялась.

АНДРЕЙ: Это еще что значит?

ГОЛОС ЛЕНЫ: Кобель великовозрастный.

АНДРЕЙ: Ну конечно, во всем виноват я! Я между прочим не тебе, а дочери звоню. С тобой, пожалуйста, можем и не разговаривать!

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ты все еще не понял, Поплавский? Нет у тебя дочери. Ей за тебя стыдно.Ты же тряпка. Ты ведь всю жизнь или перед отцом с сестрой расстилался или баб под себя подстилал. За что детям тебя уважать, а? За что?

АНДРЕЙ: Это называется верность семье, между прочим. Но тебе этого не понять. Ты же сама где-то там по курортам с мужиком кобеляешься. Я видел фотографии, спасибо. Все видели.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ты знаешь почему мы восемь лет назад выходить перестали? Потому что мне было стыдно. Я выходила замуж за мужчину, а стала женой клоуна. Сковородочника.

АНДРЕЙ: Ты разрушила нашу семью. Ты вечно настраивала детей против меня…

ГОЛОС ЛЕНЫ: Да мне ничего не надо было делать. Ты давал поводы один за другим.

АНДРЕЙ: Ада всегда была твоей дочкой. Но Кеша, он слишком хорош для тебя. Когда он приедет…

ГОЛОС ЛЕНЫ: (Перебивает.) Он не приедет.

АНДРЕЙ: Нет, он приедет. Он обещал.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ты сделал из себя посмешище, Поплавский. Все эти рекламы и бабы.

АНДРЕЙ: Да что ты вообще знаешь о бизнесе? Это такой рекламный подход. Личность — бренд.

ГОЛОС ЛЕНЫ: Ты сковородки продаешь, Поплавский. Ты бы лучше сковородки, а не себя на все стены развешивал. Детям за тебя стыдно. Пожалуйста, не заставляй их мучиться. Не мешай им жить.

АНДРЕЙ: Я имею право…

 

Лена вешает трубку. Андрей набирает номер. Трубку не берут, включается автоответчик.

 

ГОСОС ИННОКЕНТИЯ: Здравствуйте. Вы позвонили Иннокентию Коровину. Сейчас я не могу вам ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение.

 

Андрей нажимает обой.

 

АНДРЕЙ: Когда мы с Леной только познакомились она все хотела скорее сменить фамилию, восхищалясь. Поплавские. Как благородно звучит. А теперь, смотри, мой сын счастлив с фамилией своей матери. Иннокентий Коровин!

ИРИНА: Мне очень жаль.

АНДРЕЙ: Отец. Жена. Дочь. А теперь еще и сын. Надо срочно пожертвовать что-то на благотворительность. Я заметил, это работает. Пожертвуешь, и сразу что-то начинает меняться.

 

Раздается стук в дверь.

 

ОФИЦИАНТ (из-за двери): Пол часа.

АНДРЕЙ: Ну, конечно. И  “освободите комнату” тоже!

ИРИНА: Ну, мало ли мест в городе?

АНДРЕЙ: А мне это нравится.

ИРИНА: Чем? Что тут такого особенного?

АНДРЕЙ: Покой здесь. И тишина. И потом, я еще в детстве мечтал быть продавцом мороженного.

ИРИНА: Но у него здесь нет мороженного.

АНДРЕЙ: А это вообще дело одного часа. Я его куплю.

ИРИНА: Холодильник?

АНДРЕЙ: Нет, кафе. Хватит. Хватит жить для жены, для детей. Вот — вся их благодарность! Им всегда на меня было наплевать. Я просто этого раньше не видел. Все эти годы я им давал, давал, давал. А когда было надо мне, вот — пожалуйста. Ни тебе здрасьте, ни тебе спасибо. Одни только, понимаешь, пожалуйста. Папа, пожалуйста то, папа, пожалуйста это.

ИРИНА: Уверена, что все не так однозначно.

АНДРЕЙ: Нет. Хватит. Хватит позволять ездить на себе. Хотят сами по себе. Пусть сами. Надоело.

ИРИНА: Андрей, все образуется.  Я уверена, вы еще во всем разберетесь.

АНДРЕЙ: Нет, не разберемся. Они никогда не понимали меня. Никогда не спрашивали чего хочу я. Только с отцом меня всегда связывала какая-то невидимая связь. Я знаю, в глубине души он меня всегда понимал.

ИРИНА: Но мне казалось у вас с ним были какие-то разногласия?

АНДРЕЙ: Ну, у кого их не бывало? Но по крайней мере он меня никогда не предавал. А все остальные предали.

ИРИНА: Ну, думаю сестра бы с тобой поспорила на счет того, кто кого. Я так понимаю, она от тебя сейчас чего-то ждет.

АНДРЕЙ: И это мне говоришь ты? После того, что она сделала тогда? Она заставила меня забыть о тебе! По-твоему это не предательство?

ИРИНА: Предательство. Для тебя. Но кто его знает, может она сама тогда чувствовала себя преданной.

АНДРЕЙ: Она преданной? Нет. Вот в этом меня точно никто не сможет упрекнуть. Никогда. Никогда, никого не предавал. Пахал, пропадал целыми днями из дома, ради них, ради их благополучия. И мне говорят — предавал.

ИРИНА: Уверена, что все не так как сейчас кажется. Наверняка есть кто-то, кто тебя любит и ценит.

АНДРЕЙ: Да, мой отец. Был. Мы столько всего делали вместе… Решали, спорили, говорили… Вот с ним у меня были настоящие отношения. Не то, что … с Кешкой. Мы с отцом друг друга с полуслова понимали. Знаешь, то бы не происходило в семье, в бизнесе я всегда мог на него положиться. А теперь его нет.

 

Раздается стук в дверь.

 

ОФИЦИАНТ (из-за двери): Позвольте…

 

Ирина открывает дверь.

 

ОФЦИАНТ: Мадам, месье… Заметьте я не сказал “женщина”. Ваше время истекло.

ИРИНА: Да. Хорошо. Одну минутку.

 

Ира встает, чтобы собрать вещи.

 

АНДРЕЙ: Нет, мы остаемся. У меня телефон садится, принесите зарядку.

ОФИЦИАНТ: Вы меня извините, но у меня через полчаса резервация. И я не намерен от нее отказываться. У нас начинается сезон и у меня есть свои бизнес планы, так что, простите, но Вам придется освободить номер.

 

Андрей достает из портфеля запечатанную пачку денег и протягивает ее официанту.

 

АНДРЕЙ: Вот вам, это аванс, только идите, идите.

ОФИЦИАНТ: Что вы мне пихаете эти свои деньги? Я между прочим человек ответственный и просто так обязательствами не раскидываюсь.

ИРИНА: Пойдем уже, Андрей. Не надо.

АНДРЕЙ: Нет, я говорил, что это место куплю. Я его куплю.

ОФИЦИАНТ: Куплю. Что вы вообще себе возомнили? Вам кажется все покупается и продается? Я к вашему сведению не продаюсь. Освободите номер.

АНДРЕЙ: Сколько вы там говорили за эту халупу?

ОФИЦИАНТ: Простите?

ИРИНА: Пойдем, Андрей!

АНДРЕЙ: Двести тысяч? Нет, ну это, конечно, смешно. Это место таких денег не стоит.

ОФИЦИАНТ: Ну конечно, мы все хотим получше, но подешевле.

АНДРЕЙ: Да ладно вам, чего в этом месте хорошего?

ОФИЦИАНТ: Ну знаете, мало того, что вы тут…

АНДРЕЙ: Я вам дам пятьдесят. Без оценки — затра приедет мой юрист и составит договор. А вот те пять тысяч, что я вам дал, пусть будут авансом до его приезда.

ОФИЦИАНТ: Ну, знаете, пятьдесят тысяч…

АНДРЕЙ: Считаю до трех. Раз, два…

ОФИЦИАНТ: Согласен.

 

Мужчины жмут друг другу руки.

 

ОФИЦИАНТ: Что ж, не буду вам мешать.

АНДРЕЙ: Деньги то вам на что?

ОФИЦИАНТ: Вложу в дело.

ИРИНА: Вы же в отпуск поехать хотели.

ОФИЦИАНТ: Да. Есть такая юношеская мечта. Но только еще не время.

ИРИНА: Не время сейчас? А когда будет время? Вы что, опять мечту променяете на такое же дело?

ОФИЦИАНТ: Бабочки, они ведь каждое лето опять прилетают. А такие деньги держишь в руках не каждый день.

ИРИНА: Бабочки?

ОФИЦИАНТ: Да, северные бабочки. Мой друг, ваш земляк, мне подарил однажды такую. Траурницу. Nymphalis Antiopa. Исключительной красоты бабочка. На юге Европы их не бывает. А там где живет Василий, ее можно встретить в дикой природе.

ИРИНА: Ну так, что же вас останавливает?

ОФИЦИАНТ: Я ресторатор. Я таким вырос. И сначала я должен сделать свое кафе. А бабочки, бабочки будут потом.

 

Официант выходит, Андрей идет за ним и кричит в коридор.

 

АНДРЕЙ: Зарядку принесите! (Ирине.) Ну вот, считай, на благотворительность пожертвовал. Сейчас будет результат.

 

Ирина смущенно садится на кровать и молчит. Ничего не происходит. Андрей немного скучает, неловкость растет. Ира встает, чтобы собраться и сразу звонит телефона Андрея.

 

АНДРЕЙ: Я же говорил. (Принимает звонок.) Алё.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Ненавижу тебя, Поплавский. Ненавижу. Ты мне жизнь разрушил, семью погубил, сволочь ты похотливая. Я из-за тебя всего лишилась, и детей и семьи и даже на работе на меня все криво смотрят. Ненавижу тебя. Чтоб ты сдох. Чтоб ты всех своих родных потерял, а потом сдох в полном одиночестве.

 

Звонок прерывается.

 

ИРИНА: Жена?

АНДРЕЙ: Нет.

ИРИНА: Тогда кто?

АНДРЕЙ: Нет, я не понимаю, когда женщина соглашается на курортный роман, на что она вообще расчитывает? Что это вообще за претензии, пол года спустя? Это же просто нечестно. Я, между прочим, никого никогда не обманывал, всегда все говорил как есть. Жена, дети, я тут проездом. Ты такая красивая. Я же не виноват, что женщины меня выборочно слушают.

 

Он подходит к окну смотрит на женщин на набережной. Она достет телефон и делает вызов.

.

ИРИНА: Привет. Я подумала. Я согласна. …. Я сейчас не в городе, но скоро уже выезжаю, так что можем встретиться завтра вечером. … Нет, не надо. Я возьму такси. … До встречи. Ах да. Ты там?… Такое дело.  Я слышала, что Олег… В общем, говорят, что он берет откаты. Я бы на это посмотрела на твоем месте. … Понятно. Я просто думаю, что это важно. … Хорошо. До завтра.

АНДРЕЙ: Эй, погоди. Ты что, только что заложила коллегу? Что это вообще было?
ИРИНА: А что, что-то не так?

АНДРЕЙ: Ну, это простите, гадить там, где живешь.

ИРИНА: Нет. Это — наоборот. После того, сколько труда я вложила в этот журнал, я не позволю чтобы вокруг меня гадили другие.

АНДРЕЙ: Это я понимаю, но людей то сдавать зачем?

ИРИНА: А затем, что  я не позволю на себе ездить, чтобы других обманывать. А еще, затем, чтобы уважали тех, кто этого заслуживает, а не тех, кто громче других себя в грудь кулаками бьет.

 

Берет сумку, окидывает взглядом комнату и идёт к двери.

 

АНДРЕЙ: Ир, погоди, ну ты что, правда хочешь уйти? Мы же только встретились.

ИРИНА: Да, мне на работу надо возвращаться. Меня там ждут.

 

Он подходит к Ире, берет ее за руки, останавливая ее.

 

АНДРЕЙ: Ну Ир, да ты что? Куда тебе ехать? После всего, что было?

ИРИНА: Все, что было давно прошло. И этого не вернуть.

АНДРЕЙ: Да нет, я же о нас. Об этом. Какая разница что было тогда, если у нас есть сейчас.

ИРИНА: Нет у нас “сейчас”. Ты не свободен. И ты… Ты — это не он.

АНДРЕЙ: Конечно, я — это я!

ИРИНА: Нет. Я любила другого. Несуществующего мужчину.

АНДРЕЙ: Как несуществующего? Вот он — я.

ИРИНА: В том то и дело, что ты.

АНДРЕЙ: Да, я немного изменился. Постарел, помудрел…

ИРИНА: Нет. Дело не в этом. Просто того, в кого я была влюблена никогда и не было.

АНДРЕЙ: Был, был. И если бы мы остались вместе я был бы сейчас другим. Но нам не дали. И это не наша вина, Ира. Это все они.

ИРИНА: Боже мой, какой счастье, что все сложилось именно так как сложилось. Не понятно где бы я вообще была сейчас, если бы ты со своей сестрой тогда не сорвали наш свдьбу. Страшно подумать. Возможно у нас были бы дети и они бы росли вот в этом.

АНДРЕЙ: Не говори так. В нашей жизни было много хорошего. Помнишь, как мы мечтали, мы будем жить у моря, вставать на рассвете и делать друг друг кофе?

ИРИНА: Помню. И все еще считаю это возможным. С кем-то другим.
АНДРЕЙ: Что за глупость? Зачем куда-то идти, если у тебя есть все прямо здесь, прямо сейчас?

 

Андрей начинает расстегивать на ней одежду. Она отстраняется.

 

ИРИНА: Не надо. Я не хочу быть сто двадцать пятой для человека, который умеет считать только до одного.

АНДРЕЙ: Я не всегда был таким.

ИРИНА: Правда?
АНДРЕЙ: Когда-то я любил прекрасную женщину, я сторил планы. Я хотел, я сбирался….

ИРИНА: И что же случилось?

АНДРЕЙ: Мне не дали. Они мне не дали.

ИРИНА: Может не так и хотелось? Мы же не можем знать, чем бы все кончилось, сделай ты тогда другой выбор.

АНДРЕЙ: Мне не оставили выбора

ИРИНА: Правда?

АНДРЕЙ: Да, мне солгали. Тебя убили в моих глазах!

ИРИНА: Значит ничего нельзя было сделать.

АНДРЕЙ: Ты тоже могла пойти искать меня. Но ты этого не сделала. Ты тоже виновата в том, что случилось.

ИРИНА: Как удобно…

АНДРЕЙ: Не надо, Ира. Мы так не делаем.

ИРИНА: Мы? Кто мы? Твоя семья, которая никогда не ценила тебя, или мы, которых никогда не было?

АНДРЕЙ: Это неправда. Мы были и есть, и я люблю тебя.

ИРИНА: Нет, хватит. Все это только потому, что тебя бросили. А я здесь только потому, что оказалась под боком. Вместо меня здесь могла быть любая. Любая, оказавшаяся в зоне твоего видения.

АНДРЕЙ: Неправда. Меня никто не бросал. Они вернутся. Они всегда приходили.

ИРИНА: На этот раз они не придут, и ты сам это прекрасно знаешь. А еще, тебе это нравится. Тебе нравится страдать и быть брошеным. Это так удобно. Можно винить всех и вся. Опять виновата жизнь.

 

Ира идет к двери.

 

АНДРЕЙ: Не делай этого, Ира. Ты же знаешь, как это больно терять. Ты знаешь! Это как … Как…

ИРИНА: Как оцарапать покрытие на новой сковороде?

АНДРЕЙ: Ты, между прочим, тоже могла что-нибудь сделать!  Почему ты меня тогда не искала? Может ты сама не хотела тех отношений? Может тебе самой нравится страдать?

 

Ира подходит к двери.

 

Если ты это сделаешь, я убью себя!

 

Андрей хватает с тумбочки баночку лекарств, которую там оставила Ирина. Она открывает дверь, он начинает запихивать в себя таблетки, жевать, глотать их, ползет к ней на коленях, обнимает ее за ноги.

 

АНДРЕЙ: Это будет твоя вина, если я умру. Ты будешь во всем виновата. Пожалуйста, прошу тебя, не уходи. Нам будет хорошо вместе. Мы будем одни — только ты и я…

ИРИНА: Встань с колен, Поплавский. На тебя жалко смореть.

АНДРЕЙ: Встану, если пообещаешь остаться.

ИРИНА: Ну вот. Я сказала Поплавский.

 

Она освобождается от его объятий и уходит.

 

АНДРЕЙ: Ты меня бросила! Ты меня обманула! Меня всегда все обманывали. Жена, сестра. Она так вообще с самого детства, то одно, то другое. Только манипуляции и ложь. Постоянная ложь. А отец всю жизнь меня использовал, ничего не давая взамен. Где эта хваленая справедливость? Нет ее. Ее просто нет. Все только используют, используют друг друга. Как…как какие-то животные! Только бы подсидеть. Только бы обмануть… Только бы обглодать и выплюнуть.

 

На его телефон приходит сообщение. Он смотрит его.

 

Лена, Леночка, ну что же ты делаешь? Это же, это же не мужчина, это же какая-то картинка дешевая. Вот, ну что это такое. Прямо тошнит от него, тошнит.

 

Берет баночку, выскребает из нее оставшиеся таблетки и бросает в рот.

 

Детей бы пожалела. Им потом, между прочим, с этим всем жить. Сволочи, таблетки делают в виде леденцов. Так же дети могут потравиться. Адочка, солнышко мое. Кеша… Кешенька…

 

Андрей плачет, беспомощно смотрит по сторонам, его руки дрожат. Берет в дрожащие руки телефон, делает вызов.

 

АНДРЕЙ: Я умираю. Я умираю.

 

На телефоне гудок — абонент временно недоступен. Звонок прерывается. Андрей замечает пепельницу отца, берет ее.

 

Ты первым меня бросил. В самом детстве. Когда стал во всем выбирать Кюсху. Рыжую, гадкую, косоглазую. А меня ты всегда задвигал на второй план.

 

Идет входящий вызов. Андрей радостно хватает телефон, принимает вызов.

 

АНДРЕЙ: Лена, Леночка….

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Это Поплавский Андрей?

АНДРЕЙ: Да.

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Вы указаны в качестве первого контакта в карте Ксении Авдеевой. Вы с ней знакомы?

АНДРЕЙ: Да. Это моя сестря.

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Мне жаль, что приходится вам сообщать такое, но ваша сестра умерла.

АНДРЕЙ: Как? Как это произошло?

МУЖСКОЙ ГОЛОС: Судя по всему, она отравилась.

 

Андрей сбрасывает звонок. Стук в дверь, входит официант. В руках у него расписка.

 

АНДРЕЙ: Уйди.

ОФИЦИАНТ: Я тут составил расписочку. На счет нашей сделки.

АНДРЕЙ: Уйди.

ОФИЦИАНТ: Что это с вами? А где мадам?

АНДРЕЙ: Уйди!

 

Андрей хватает пепельницу и кидает ее в официанта. Она разбивается о стену.

 

ОФИЦИАНТ: Да что вы такое делаете? Вы же мне интерьер портите. Вот подпишем расписочку и делайте что хотите.

 

Официант осматривает место куда врезалась пепельница, поднимает ее осколки и кладет на прикроватный столик. Видит среди осколков записку, вынимает ее, осматривает и кладет себе в карман.

 

АНДРЕЙ: Уйди. Отстань от меня.

ОФИЦИАНТ: Ну, вы меня извините, но так дела не делаются. Вы мне сделали деловое предложение, я его принял. Составил нам расписочку. Теперь извольте соблюдать свою часть соглашения и распишитесь. Я между прочим на вас расчитывал — у меня уже есть определенные планы. Я можно сказать этого момента всю жизнь ждал.

 

Андрей берет мусорник, пытается вызвать у себя рвоту, у него не получается.

 

ОФИЦИАНТ: Да что же вы такое делаете? Это же приличное заведение!

 

Андрей делает еще попытку вызвать рвоту. У него не получатся. Он беспомощно садится на пол.

 

ОФИЦИАНТ: Я, между прочим, к вам обращаюсь. Да что тут происходит? Вам что, плохо? Вызвать доктора?

АНДРЕЙ: Поздно.

ОФИЦИАНТ: Что поздно?

АНДРЕЙ: Я умираю.

ОФИЦИАНТ: Но позвольте, это же мое заведение. Так нельзя. Вы мне так весь бизнес испортите. К тому же вы мне еще не подписали расписочку.

АНДРЕЙ: Вы…

 

Андрей кивает головой в сторону где лежат баночка от таблеток и стоит стакан от виски.

 

ОФИЦИАНТ: Что? Что?

АНДРЕЙ: Просто принесите мне ещё…

ОФИЦИАНТ: Чего ещё? Ещё леденцов?  Ещё виски?

АНДРЕЙ: Каких леденцов?

ОФИЦИАНТ: Леденцов. (Указывает на баночку.) Дама, что была с вами их заказывала.

АНДРЕЙ: Леденцы? Леденцы? Леденцы! Виски мне! Виски несите!

 

Официант выходит, сразу возвращается и протягивает Андрею расписку и ручку.

 

ОФИЦИАНТ: Я тут для нас расписочку набросал. Предварительную. О купле-продаже этого прекрасного заведения.

 

Андрей ее не глядя подписывает. Официант выходит. Андрей достает телефон и делает вызов.

 

АНДРЕЙ: Констанция? Как дела? Я тут на югах отдыхаю. Вот, про тебя вспомнил. Не хочешь приехать, у меня тут в отеле номер люксовый… я тебе скину билетик.

ГОЛОС КОНСТАНЦИИ: Где ты?

АНДРЕЙ: А в Фесалонниках.

КОНСТАНЦИЯ: Что, ностальгия по большой любви, Поплавский?

АНДРЕЙ: Да какая любовь, есть только ты и я, Кони. Ты — моя большая любовь, Констанция.

КОНСТАНЦИЯ: Да пошел ты, козел!

 

Раздаются гудки. Входит официант — у него поднос с виски. Андрей убирает телефон, берет стакан, и подходит к окну.

 

ОФИЦИАНТ: Что нибудь еще?

АНДРЕЙ: Нет.

ОФИЦИАНТ: Тогда я подготовлю счет.

АНДРЕЙ: Я не понял, с чего мне в моем заведении счета выставляют?

ОФИЦИАНТ: Ну, формально, вы еще не являетесь его полноправным хозяином.

 

Андрей достает из кошелька 100 евро и бросает их официанту, берет стакан с напитком и выходит из комнаты на терассу, подходит к стойке бара, наливает себе еще.

 

Оффициант подбирает упавшие деньги и кладет их в карман. Достает из кармана записку, надевает очки и читает.

 

ОФИЦИАНТ: Мой дорогой сын. Андрей. Я слишком поздно понял что могло сделать меня счастливым…

 

Официант читает записку, убирает ее обратно в карман, снимает со стены рамку с бабочкой под стеклом и оставив поднос выходит из комнаты и исчезает за дверью кухни.

 

Андрей садится за столик, достает телефон и делает вызов.

 

АНДРЕЙ: Привет. Я посмотрел варианты. Ставим тот, что с Ромео. И пришли мне фото моделей, чтобы я мог выбрать, ок? И только не надо этих страшных мужеподобных подростков, как в прошлый раз. Я знаю, они сейчас в моде, но… Ну и что, что Джульетте было четырнадцать. А мне уже не четырнадцать. И я не хочу обниматься с уродинами. Давай, делай, на связи.

 

Из кухни выходит официант, одетый для поездки, с чемоданом в руке. Молча проходит мимо Андрея, оборачивается на кафе, молча прощается с ним.

 

АНДРЕЙ: Эй, ты это куда собрался?

 

Официант молча поворачивается к нему спиной.

 

ОФИЦИАНТ: Пора.

 

 

Занавес.

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s